Западный партнер «простил» долг из-за санкций: как российскому бизнесу вернуть деньги в 2026 году

Автор: Андрей Владимирович Малов, Malov & Malov

На дворе 2026 год. Российский бизнес уже давно адаптировался к новой реальности, перестроил логистику и нашел новых партнеров. Однако эхо событий четырехлетней давности до сих пор звучит в арбитражных судах. Одна из самых болезненных тем, которая все еще не теряет актуальности, — это поведение иностранных контрагентов, которые, прикрываясь санкциями, отказываются возвращать предоплату за непоставленный товар или оплачивать уже оказанные услуги.

Многие предприниматели до сих пор полагают, что если в контракте, подписанном условных пять лет назад, есть ссылка на форс-мажор, а западный банк заблокировал транзакцию, то деньги потеряны навсегда. Я хочу развеять этот миф и объяснить, как на самом деле работает механизм взыскания в текущих условиях.

Санкции — это не автоматическая индульгенция

Давайте начнем с базы. Самая распространенная уловка, с которой мы сталкиваемся в практике Malov & Malov, выглядит так: иностранная компания пишет письмо, где сообщает, что из-за санкционных ограничений ЕС или США она не может выполнить обязательства, а значит, контракт расторгается, а деньги «замораживаются» до лучших времен.

Здесь важно понимать юридическую тональность. Само по себе введение санкций не является безусловным основанием для освобождения от ответственности. Чтобы ссылка на форс-мажор сработала, иностранный контрагент должен доказать причинно-следственную связь между конкретным санкционным запретом и невозможностью (именно физической или юридической невозможностью, а не просто сложностью) исполнения обязательства.

Если поставщик просто «не хочет рисковать» репутацией или ему стало «неудобно» работать с Россией, это не форс-мажор. Это односторонний отказ от обязательств, за который полагается штраф и возврат средств. Суды к 2026 году выработали по этому вопросу очень четкую и жесткую позицию: экономические трудности или политические решения совета директоров иностранной компании не освобождают ее от долгов перед российским юрлицом.

Перенос спора в Россию: механизм защиты

Главная проблема, которая стояла перед бизнесом, заключалась в так называемых арбитражных оговорках. Раньше мы почти всегда соглашались судиться в Лондоне, Стокгольме или Париже, считая это эталоном справедливость. Сейчас же очевидно, что российский истец в недружественной юрисдикции находится в заведомо проигрышном положении: ему могут отказать в найме местных адвокатов, возникнут проблемы с оплатой пошлин и визами.

Именно поэтому ключевым инструментом защиты стали нормы статей 248.1 и 248.2 Арбитражного процессуального кодекса РФ. Они позволяют перенести спор в российский суд, даже если в контракте черным по белому написано: «все споры решаются в Арбитражном институте Торговой палаты Стокгольма».

Логика здесь следующая: право на доступ к правосудию важнее контрактных договоренностей. Если санкции мешают вам получить справедливую защиту за рубежом, российский суд берет дело в свои руки. Это называется исключительной компетенцией. Мы используем этот механизм, чтобы игнорировать иностранные арбитражные оговорки и судиться на «своем поле», где действуют понятные нам правила и где мы можем обеспечить реальную защиту интересов.

Если вы хотите глубже погрузиться в детали того, как именно выбирается юрисдикция и какие нюансы возникают при переносе дел, рекомендую изучить профильный источник, где разобраны конкретные примеры выбора судебной инстанции.

Что делать с решением суда?

Выиграть суд в России в 2026 году — это, по сути, лишь половина дела. Скептики спросят: «Ну, получили мы исполнительный лист российского суда, а у должника активы в Германии. Как нам это поможет?»

Вопрос справедливый, но ситуация не безвыходная. Во-первых, многие иностранные компании, даже уйдя с рынка, оставили здесь «спящие» активы, дебиторскую задолженность или дочерние структуры. Грамотный юридический поиск (legal intelligence) позволяет найти эти ниточки. Мы можем обратить взыскание на имущество их дочерних компаний или на права требования к другим российским партнерам.

Во-вторых, существует механизм признания и приведения в исполнение решений российских судов в дружественных юрисдикциях. Если у вашего должника есть филиалы или счета в странах, которые не поддерживают санкционную риторику Запада, добраться до них можно через правовые системы этих государств.

Поэтому, если ваш иностранный партнер перестал выходить на связь или кормит вас письмами о «геополитической ситуации», не стоит списывать деньги в убытки. Практика показывает, что жесткая и последовательная юридическая позиция часто заставляет контрагента искать пути для мирового соглашения, чтобы не получить токсичный статус неплательщика, который может помешать ему даже за пределами России.

Главное — не занимать пассивную позицию. Срок исковой давности идет, и чем дольше вы ждете «потепления», тем сложнее будет собрать доказательную базу и найти активы для взыскания.